Свидетели этой битвы — элита клана Учиха — стояли мертвенно-бледные. Тридцать сильнейших джонинов, готовых развязать гражданскую войну, сейчас напоминали безмолвные статуи. Их Шаринганы бешено вращались, пытаясь зафиксировать движения шестнадцатилетнего Кирина, но разум отказывался верить в увиденное.
— «Это... это не стиль Кирина», — прошептал Сэцуна, и его голос сорвался на хрип. — «Эта осанка... это высокомерие в каждом движении. Так двигался только один человек. Боже мой, неужели дух ЕГО восстал из преисподней?»
Учихи чувствовали, как от тела подростка исходят волны первобытного, подавляющего страха. Мальчик, которого они считали перспективным чунином, на их глазах превратился в абсолютное божество рукопашного боя, перемалывающее Легендарных Саннинов в пыль без единого оружия.
Джирайя тяжело хрипел. Каждая попытка разорвать дистанцию оборачивалась для него новой катастрофой. Стоило ему отпрыгнуть на десяток метров, как Кирин, окутанный черной дымкой чакры, возникал прямо перед его лицом. Скорость подростка была за гранью человеческого восприятия — Мадара идеально перенаправлял физические недостатки юного тела, заменяя мышечную массу колоссальной плотностью чакры Ян.
Удар. Блок. Треск ломающихся костей.
Только благодаря укрепленному телу Режима Мудреца Джирайя всё еще дышал, хотя его ребра были превращены в крошево, а изо рта непрерывно хлестала кровь.
— «Так продолжаться не может! — истошно закричал Фукасаку на плече Саннина. — Джирайя-чан, он убьет нас в следующую секунду! Активируй ТУ технику!»
— «Ты с ума сошел?! — возразила Шима. — Использовать её здесь, в таком хаосе?!»
— «У нас нет выбора!»
Кирин рванулся вперед, его кулак, заряженный разрушительной энергией, уже летел в голову Джирайи. В самый последний момент Саннин с трудом заставил свои окровавленные руки сложиться в печать и с силой ударил по земле.
— «Техника Призыва: Подземелье Жабы-Отшельника!» (Gama Guchi Shibari)
Мир вокруг мгновенно перевернулся. Пространство сузилось, и вместо выжженного леса Кирин оказался заперт внутри огромного, пульсирующего, розового желудка гигантской огнедышащей жабы с горы Мёбоку. Той самой техники, которой годы спустя Джирайя заставит отступить Итачи и Кисамэ.
Мадара в тени разума Кирина остановился. Он огляделся по сторонам, брезгливо глядя на обволакивающие его плотоядные стены, которые начали сужаться, пытаясь переварить незваного гостя.
— «Мерзость... — на губах Кирина появилась холодная, презрительная усмешка. — Пространственные карманы? Живая плоть вместо честного боя? Как же это предсказуемо. Этот крысиный, подлый стиль сражения... Вы, ученики Тобирамы, унаследовали от своего учителя самое худшее — привычку сбегать и прятаться в норах».
Мадара не собирался тратить время. Он сконцентрировал колоссальный, накопленный клетками Зецу объем чакры Статуи Гедо прямо в кулаке Кирина. Воздух внутри желудка закипел.
— «Умри», — выдохнул Мадара и нанес один прямой удар в пустоту.
Б-Б-А-А-М!
Несокрушимый желудок жабы, способный выдержать сильнейшие техники, просто разорвало изнутри ударной волной чистой физической силы. Мясистые стены разлетелись на куски, возвращая их на поле боя. Но именно в эту секунду, едва Кирин ступил на землю, воздух прорезало мощное, синхронное кваканье жаб-мудрецов.
Гендзюцу Мудрецов: Песнь Жаб.
Мадара лишь успел поморщиться: «Опять эта назойливая техника...»
В этот же миг, за сотни километров отсюда, в глубокой темной пещере оригинал Учиха Мадара судорожно закашлялся. Из его рта хлынула густая, темная кровь. Старое, дряхлое тело, привязанное к трубкам Гедо, подвело его в самый ответственный момент. Накопленная связь через Зецу начала стремительно разрушаться. Душа Мадары насильно вытягивалась из тела Кирина обратно в его собственную умирающую оболочку.
Клон понимал — его время вышло. Но уйти побежденным? Никогда.
Преодолевая сковывающий эффект звукового гендзюцу силой своей титанической воли, Мадара заставил неслушающееся тело Кирина сделать последний рывок. Джирайя, который уже поверил в свою победу, увидев, как подросток замер под действием иллюзии, не успел даже выставить блок.
ХРУСТ.
Жесточайший удар ноги Кирина пришелся точно в грудь Саннина. Джирайя живым снарядом улетел на сотни метров назад, пробивая остатки деревьев. От колоссальной отдачи и шока Фукасаку и Шима не удержались на его плечах — их Сен-чакра рассеялась, и обе жабы с глухим хлопком принудительно эвакуировались обратно на гору Мёбоку.
Мадара чувствовал, как сознание Кирина возвращается в тело, а его собственный контроль исчезает. Он посмотрел на Орочимару, на приближающихся Учих.
— «Моя задача выполнена. Этот сосуд не достанется фанатикам Тобирамы», — холодно подумал Мадара.
Перед тем как окончательно разорвать связь, он перехватил кунай, висевший на поясе Кирина, и одним точным, резким движением вогнал лезвие по самую рукоять прямо в сердце подростка.
— «НЕТ!!!» — этот истошный, полный агонии рев старейшин Учиха разорвал небо лагеря.
Бойцы клана рванулись вперед, но было поздно. Духовная аура Мадары испарилась. Тело Кирина, с кунаем в груди, безжизненно рухнуло на спекшуюся землю. Из его рта потекла струйка крови, а глаза с тремя томоэ начали медленно тускнеть, теряя свет жизни.
Старейшины упали на колени перед телом. В их глазах застыли слезы ярости и скорби. Они ошибочно решили, что юный гений, осознав, что его запечатают или возьмут в плен шиноби Конохи, выбрал смерть. Он убил себя, чтобы не отдать свои глаза врагам. Гордый. Безумный. Настоящий Учиха.
— «Он не погибнет здесь! Только не сегодня!» — Главный старейшина клана Учиха, чье лицо превратилось в маску ярости, шагнул вперед.
Его Шаринган закрутился с безумной скоростью. Старик сложил секретную печать, которую клан хранил в строжайшей тайне от Хокаге.
— «Идзанаги!»
Правый глаз Главного старейшины мгновенно подернулся белой пеленой и ослеп навсегда. Но реальность вокруг тела Кирина дрогнула. Кровь на траве поползла вспять. Рана на груди затянулась, словно её никогда не было, а кунай исчез в небытии. Сердце Кирина судорожно толкнуло кровь по венам, и он сделал слабый, хриплый вдох, оставаясь в глубоком беспамятстве.
— «Забирайте его! Быстро! — скомандовал ослепший на один глаз старейшина, тяжело опираясь на плечо Сэцуны. — Коноха предала нас. Данзо ответит за это. Но сейчас... мы возвращаемся домой!»
Элита клана Учиха, подхватив уже не израненное благодаря Идзанаги, живое тело Кирина, растворилась в ночном тумане техникой мерцания , оставляя позади разрушенный фронт, искалеченных Саннинов и пепел, из которого вскоре должно было разгореться пламя новой войны.